Главная » Потусторонний Злой Монарх / Злой Монарх / Otherworldly Evil Monarch - Глава 292
19:15
Потусторонний Злой Монарх / Злой Монарх / Otherworldly Evil Monarch - Глава 292

Читать онлайн  Ранобэ(Лайт-Новелла) Потусторонний Злой Монарх / Злой Монарх / Otherworldly Evil Monarch

Следующая глава
Предыдущая глава 

Оглавление

Глава 292. Я буду оскорблять тебя, пока не умру

- Юный мастер Цзюнь, наши два учителя очень изящны. Они всегда считали победу и поражение туманными. Поэтому они не беспокоятся о таких временных выгодах или убытках. Я пренебрегаю самой мыслью спуститься на ваш уровень, однако... думаю, что это не препятствие, чтобы спросить Третьего молодого мастера — так каков соответствующий контрстих к вашей загадке? Если существует исключительно хороший контрстих... пожалуйста, расскажите нам и расширьте наши умы, – высокий учёный из Института Небесной литературы Вэньсин сказал, встав со своего места. Видимо, он не был убежден в их поражении. – Или ты лицемер ещё больший, чем Ли Юран?

Цзюнь Мосе посмотрел на него с ошеломлённым выражением на лице:

- Я прошу вас, пожалуйста, используйте свой мозг, прежде чем говорить. Ещё раз; пожалуйста, не используйте свою задницу, чтобы пытаться через неё думать! Я намеренно усложнил бы всё, если бы у меня был соответствующий контрстих? Тебя осёл пнул в детстве? Как Институт небесной литературы Вэньсин смог взять в обучение такого идиота, как ты?!

А-а-а, погоди, я всё понял... ты ещё и глухой, кроме тупости? Я чётко сказал, что никто не смог решить эту задачу прежде, чем я задал этот вопрос всем! Я просто позаимствовал его, каким ухом (или какой частью своего тела) ты слышал, что я сам придумал этот стих? Думаю, что у вас либо мозгов нет... либо вы страдаете грибковой инфекцией! Хотите, чтобы я дал вам встречный стих? У вас хватило наглости открывать рот! Этот Институт требует оплаты, когда он выигрывает, и начинает борьбу, когда он проигрывает? Разве это разумно?

Никто не высказал опровержение, когда Цзюнь Мосе сказал эти слова. В конце концов... он ясно заявил, что стих не его собственный... а чужой. Учёные не смогли ответить на этот стих. Таким образом, один из них задал этот вопрос в попытке вернуть определённую честь своего Института. Тем не менее, это была неудачная схема. Более того... его попытка спровоцировала несколько издевательств со стороны других.

Тот учёный покраснел от гнева.

Остальные понятия не имели что делать. Затем Ли Юран вдруг открыл глаза. «Что с этим парнем? Он втянул меня в свои проблемы... что ты подразумеваешь под «больший лицемер, чем Ли Юран?» Проклятие! О чём этот парень вообще говорит? Как я был лицемером?»

- Возможно ли, что учителя заранее подсуетились и подговорили учеников, чтобы те подняли шум после того, как они потерпят поражение? Возможно ли, что Институт Небесной литературы Вэньсин – дом для больных неудачников? – Цзюнь Мосе казался очень злым, когда говорил это. – В любом случае, это не имеет никакого значения для этого молодого мастера, если вы не можете принять поражение. Может быть, я и не хороший человек, но уважаю мудрых и почитаю достойных.

«Так ты знаешь, что ты – нехороший человек?» – все в большом зале закатили глаза.

«Уважаешь ли ты мудрых и почитаешь достойных на практике? Похоже, ты пытаешься заставить совесть этих двух стариков грызть их ещё активнее!»

- Ян Фэн, отойди! Поражение – это поражение, спорить бессмысленно. Зачем тебе напрягаться? Это только первый уровень, ты не веришь, что наш Вэньсин Институт не может вытащить победу обратно при следующей возможности? – губы Конг Лин Яня дрожали, когда он использовал эти суровые слова, чтобы ругать своего ученика.

«Мы не стремимся за половиной победы...» – почтенный учитель Конг не смог держать свои мысли при себе из-за его страдальческого состояния души. Так и было – всегда была победа или поражение. Однако казалось, он утратил уважение к учителю. Он всегда достигал побед в прошлом. Однако этот праздник всегда проводился на острове посреди Луны. И Император никогда не присутствовал по такому случаю. Но местом проведения был Императорский дворец на этот раз. Поэтому Император был здесь... более того... не было недостатка высокопоставленных чиновников Империи. Важность этого праздника было гораздо большей, чем раньше. Однако на этот раз он проиграл…

Как он мог не почувствовать себя подавленным...?

Жирный Танг, казалось, был развратником, которого больше всего ненавидел весь Вэньсин. Тем не менее, Жиробасик внезапно упал в рейтинге, и был заменен молодым мастером Цзюнь на вершине ненависти. Казалось, что люди в Вэньсин никогда не забудут их ненависть к нему... даже через десятки тысяч лет. Их ненависть к Цзюнь Мосе теперь будет заложена в их костях, в каждой ниточке ДНК....

- Хе... уважаемый учитель Конг говорит правду. Учёный размышляет только о контрстихах во время своего досуга. Истинное воплощение таланта образованного человека пребывает в его стихотворениях... – Ли Юран улыбался и продолжал, - возможно ли, что Институт не сможет сравниться с молодым мастером Цзюнь и в этом отношении?

Это предложение было очень порочным.

Если Вэньсин уступит на данный момент времени... перед каждым гражданским и военным лидером страны... разве не было бы сродни признанию, что весь Институт не обладает навыками, чтобы соответствовать такому забулдыге, как Цзюнь Мосе? Как может Институт Вэньсин опуститься до такого уровня? Как они могли согласиться оставить этот вопрос?

Они снова ощетинились.

«Я понял. Этот козёл с весёлой фамилией задумал херню. Он подколол этих учителей в попытке заставить меня показать мои карты!»

Цзюнь Мосе закатил глаза и наклонился в сторону. На самом деле, он почти приблизился к лицу Дугу Сяо И. Затем, он улыбнулся, кивнул ей и громко сказал:

- Институт Вэньсин привёл несколько учёных, но у нас тоже есть большой резерв людей! Как молодые мастера от каждой из великих семей могли отказаться от такого приглашения? Это будет очаровательная история… Как этот молодой мастер и молодой мастер Юран объединились, встав лицом к лицу против Института Вэньсин — независимо от того, кто окончательный победитель. Однако, молодой мастер Ли Юран только что говорил, что он восхищается этим молодым мастером. Хе-хе-хе... это значит, что этот молодой мастер превзошёл его. Другими словами – я намного лучше молодого мастера Ли... Хе-хе... все слышали это? Поэтому нет причин бросать мне вызов, если вы даже не на том же уровне, как Ли Юран. Этот молодой мастер очень занят, каждая моя секунда измеряется золотом. Поэтому я не должен его терять!

Эти слова были задуманы для красивой контратаки. Он не только привязал каждого молодого мастера к своей стороне за один ход — он заставил Ли получить моральный хук в челюсть. Эти слова сыграли и наступательную, и оборонительную роли. На самом деле, он выполнил этот шаг очень чисто.

Все воскликнули и изменили взгляд. Тем не менее, объектом их внимания не был Цзюнь Mосе — это была Дугу Сяо И. Цзюнь Мосе наклонился к ней, кивнул, улыбнулся, а затем произнёс эти слова. Эти слова дали ему возможность атаковать, а затем отступить. Даже немой человек мог видеть, что он оказался в ловушке в трудном месте. Поэтому этот ублюдок без тени зазрения использовал красивое лицо Дугу Сяо И как отвлечение. Никто не думал над смыслом его слов, все думали: «И как такой бесстыдный ублюдок смог сказать такую длинную фразу без полусотни непристойностей в её адрес?

Слова этого парня неестественны для его природы. Это звучало как всеобщее одобрение самого себя, но не было ни одного слова ненормативной лексики! Это так странно. Похоже, что он репетировал эту фразу перед зеркалом!»

Все наблюдали, как Цзюнь Мосе упал в кресло и закрыл глаза. Было очевидно, что он не будет объяснять, даже если его попросят. Все из Института Вэньсин чувствовали себя бессильными. Поэтому они обратились к Ли Юрану, так как у них не было лучшего варианта:

- Итак, мы обращаемся к молодому мастеру Ли Юрану за советом во втором туре.

Ли Юран встал и слегка кивнул головой:

- Я чрезвычайно польщён, – удивительно, но он не держал никакого возмущения в отношении Цзюнь Мосе за то, что он кинул его на амбразуру таким образом.

Молодой мастер Цзюнь выиграл этот раунд честно. Неважно, славная это победа или нет. Победа была победой. Он верил, что он был ребёнком небес. Так как Ли Юран мог победить его?

Взгляд Императора с вершины Императорского престола остановился на Ли Юране. Тем не менее, он продолжал наблюдать и за Цзюнь Mосе, который сидел рядом с Дугу Сяо И, углами своих глаз. Его внутренние мысли были непонятны.

- Мы слышали стихи противоположной стороны. Но все знают о знаменитых песнях молодого мастера Ли на флейте. Как насчёт того, чтобы сравнить мелодии наших инструментов? Я, Цзинь Инь Чжэнь, прошу молодого мастера Ли научить меня чему-нибудь новому, – один из учёных встал и подошёл к Императору с поклоном. Затем он повернулся лицом к Ли Юрану. Он спокойно двинул руками и вынул белую нефритовую флейту.

- Мелодии молодого мастера Цзинь Инь могут двигать небо и землю! Разве Ли Юран сумеет когда-нибудь сравниться с вами? Мы не должны даже соревноваться, я признаю своё поражение, – Ли Юран горько улыбнулся. Прием Ли Юрана был направлен в другую цель. Он не хотел излишне напрягаться. Ведь он был в присутствии Императора в данный момент. Поэтому он хотел создать на него благоприятное впечатление. Он хотел добиться этого своевременными усилиями.

Однако Цзинь Инь Чжэнь был грозным противником. Его было бы крайне трудно победить в этой конкретной области. Каждому мужчине в его семье преподавались традиционные навыки флейты после того, как им исполнялось пятнадцать лет. Их музыка была известна на всём континенте. Итак, как Ли Юран мог бы выиграть этот матч? Институт Вэньсин направил его с надеждой, что он победит и свяжет обе стороны ничьей. Эта битва превратилась в грубую…

- Хе... молодому мастеру Цзюнь и мне стыдно. Наши навыки уступают в этом аспекте, и мы готовы признать своё поражение, – выражение Ли Юрана не изменилось, когда он продолжил. – Следующий раунд будет принимать Цзюнь Мосе. Ли Юран желает Третьему молодому мастеру самого лучшего!

«Я, Цзюнь Мосе, скажу только «свали нахрен отсюда»! Этот ублюдок не приложил никаких усилий. Он сразу же признал своё поражение. Если бы у меня был крутой соперник — я бы всё равно ревел популярные песни! Я бы предпочел умереть, чем быть запуганным до смерти!»

Эти праздники, как правило, начинаются с взаимных провокаций поэтов. За этим, как правило, следовали многочисленные достижения великих и знатных людей. После этого было время для стратегий, тактик, социальной политики, внешней политики и т. д. – до тех пор, пока каждое искусство не будет считаться «обсужденным» в целом.

По словам Цзюнь Мосе, обе фракции уже готовы к взаимному противостоянию. Тем не менее, резкий запах их соперничества был гораздо более интенсивным, чем в любом конфликте, в которых он участвовал в своей предыдущей жизни. Каждый человек, ранее участвовавший в этих праздниках, знал, что юный мастер Цзюнь и Танг Юань впервые участвовали в таком жестоком соревновании. Следовательно, им не хватало опыта.

Они, безусловно, участвовали в ожесточенных соревнованиях в прошлом. Но... их соревнования обычно были сосредоточены вокруг таких тем, как... подбор молодых девушек. Эти обстоятельства не могли даже удалённо упоминаться в том же ключе, что и это…

Министр по правам человека — Сунь Чэн Хэ – должен был проконсультироваться с другими и установить тему для поэзии. Затем участники соревновались, а затем победитель был признан, исходя из их заслуг.

- Тема для обсуждения – «знание». Я прошу обе стороны выбрать своих кандидатов! – Сунь Чэн Хэ посмотрел на Цзюнь Мосе, покачал головой, и вздохнул. Он уже мог судить о победителе и проигравшем.

«Цзюнь Мосе не выиграет; он сделает из себя посмешище».

Ученый в синей одежде встал. Его звали Цинь Цю Ши.

- Я прошу молодого мастера Цзюнь дать мне попробовать, – Цинь Цю Ши прочистил горло и сказал. Пока он напрягал свои мысли, успела сгореть половина палочки благовоний.

Перед придворным евнухом была поставлена задача записать стихи. Он приготовился, положил локоть на стол и остановил запястье в воздухе, ожидая, пока Цинь Цю Ши начнёт. Он должен был записать всё.

«Храбрый человек достиг заоблачной ледяной горы,

Он осмелился пересечь море знаний.

Его сердце было усердным — ему не нужно было дороги,

Звёзды на небе были близки.

Он надеялся на благословение своей страны в этой жизни,

Его горячий дух создал радужный мост.

Он, казалось, двигался дюйм за дюймом,

Тем не менее, он не сдался — он схватился за кисть».

Цинь Цю Ши был очень талантлив. У него не было выбора, так как палка благовоний сгорела до половины ее длины. Однако этот стих оказался весьма неожиданным. Его творческая концепция не была первоклассной, но она была хорошо сбалансирована, ее можно было считать «хорошей». Он ясно объяснил понятие «знания». Более того, он продемонстрировал высокие идеалы страны и величие своих личных устремлений.

 

Придворный евнух закончил запись стихотворения. Затем он почтительно передал его Императору, чтобы он мог перечитать стих. Император повернулся и посмотрел на лицо Цинь Цю Ши. Он долго смотрел на него, но ни единого изменения в его выражении лица никто не заметил. Затем он махнул рукой и передал стихотворение придворным чиновникам, чтобы они могли читать его, пока все не посмотрят. Судебные чиновники кивнули после того, как просмотрели его, они провозгласили его «хорошим». Чиновники были очень талантливы как личности. Тем не менее, они думали, что если бы они находились на том же месте, что и этот молодой человек... да под таким огромным давлением... если бы им было поручено придумать стихотворение... оставив только половину палочки благовоний — они посчитали, что не смогли бы добиться такого результата.

Цзюнь Мосе громко аплодировал:

- Я должен уступить победу. Ты слишком быстр, слишком быстр...

- Большое спасибо за эту похвалу, молодой мастер Цзюнь. У меня мало знаний и таланта. Итак, вы и старейшины смущаете меня похвалами... – Цинь Цю Ши смиренно говорил о своём стихотворении. Затем он продолжил. – Тем не менее, я должен попросить у молодого мастера наставления в этой теме. Этот человек желает услышать ваш ответ.

- Мой ответ? У этого молодого мастера не так много талантов. Я не могу быть так быстр. Это не в моей природе – заканчивать моё «произведение» так быстро, – Цзюнь Мосе поспешно и скромно отклонил приглашение.

Взрыв смеха от Танг Юаня. Он не смог контролировать свой смех. Он даже обхватил свой живот. Его лицо дергалось от спазма и казалось, что он на грани смерти. Танг Юань долгое время выдерживал влияние Цзюнь Мосе. Он чётко понимал, про какие свои «способности» Мосе говорил. Однако другие люди не понимали слов молодого мастера Цзюнь. Жирный, тем не менее, понял их истинный смысл, и не мог остановить себя от смеха...

Все остальные с презрением смотрели на Танг Юаня, так как не понимали тайны этих слов. «Этот толстяк очень неискренний! Ты здесь с Цзюнь Мосе, но начинаешь смеяться, как только видишь его поражение... такой урод действительно презрителен!»

- Юный мастер Цзюнь очень талантлив, так почему же он уступил победу? Так нельзя, он должен прочитать стихотворение так, чтобы все могли оценить его, – Хан Чжи Дон вскочил и закричал, указывая пальцем на Цзюнь Мосе.

- Молодой мастер презирает мысль о «сражении» с нами? – глаза Мэй Гао Цзе повернулись к Цзюнь Мосе и он продолжал в благоговении. – Это совершенно неприемлемый способ обращения с учёными!

- Юный мастер Цзюнь принадлежит к военной семье... так что, неизбежно, что он не так талантлив, – одарённый учёный усмехнулся. Он был поражен чувством удовлетворения и счастья в этом достижении. Он, казалось, очень рад видеть унижение Цзюнь Мосе. – Так что неудивительно, что он признал поражение.

Эти строки были задуманы как банальная шутка, которая не должна была никого рассмешить. Однако все засмеялись, и их смех был полон злобы.

«Это факт, я смотрю на тебя сверху вниз!»

Цзюнь Мосе не произнёс этих слов вслух: «Блядь, а вы прямо упрашиваете меня издеваться над вами! И с таким, сука, упорством... Кажется, вы получили недостаточно в последний раз. Вы пожалеете…»

Цзюнь Мосе фыркнул холодно:

- Я не хочу быть невежливым, поскольку все так усердно ждут моих стихов. Однако я не сталкивался с поэзией во время моих научных исследований. Поэтому я сочиню песню для всех…

- Сочинить песню? Юный мастер Цзюнь обладает исключительным талантом! Каждое его движение сродни стихотворению само по себе. Он так замечателен; он чрезвычайно достоин! – это снова выделывался Хан Чжи Дон. Он возненавидел Цзюнь Мосе с тех пор, как просрал свой «бой». Но как он мог позволить себе быть избитым Цзюнь Мосе? Это сродни разрушению его будущих перспектив.

Однако ему была предоставлена возможность отомстить. Как он мог упустить её? Он делал это не ради Института Вэньсин — а... он делал это для своей личной мести.

Цзюнь Мосе наклонил голову и улыбнулся:

«Одарённые учёные из Института Вэньсин,

Неужели вы верно ведёте себя?

Я бы лучше отвёз лошадь в бордель,

Нанял баб и оттрахал, как я захочу...

Не откажусь от каких-нибудь преступлений, разврата,

Если такие дебилы к власти придут!

Если это – лучшие, кого Институт может предложить Империи?

Почему вы ведёте себя, как жених, что с любовницей шпёхается каждую ночь?»

Он очень легко говорил эти строки, в самом деле, казалось, будто он небрежно ругает кого-то на дороге. Однако предполагаемые слушатели уделили им должное внимание. Глаза Императора заблестели, и выражение его лица стало задумчивым.

Все большие шишки задумчиво смотрели также.

Все вдруг вспомнили, что желание Института Вэньсин выйти победителем всегда было сильным и необузданным в каждом конкурсе в прошлом…

Неожиданно, взгляды всех повернулись к Цзюнь Мосе: «Был ли этот ребёнок искренне не заинтересован в этом конкурсе? Или он это намеренно?»

Все выглядели очень разочарованными. «Сама мысль об этом... слишком... убогая...»

Цзюнь Мосе тем временем нахмурился, встал и медленно пошёл прочь от своего места. Он шёл словно бы вперёд, но… двигался назад. Казалось, что невидимая рука толкает его назад. Движения юного мастера Цзюнь были очень странными и неестественными... но... свободными и лёгкими.

Любой человек из его предыдущего мира сразу бы узнал его движения. Это был коронный приём Майкла Джексона — легендарная «лунная походка»! Всемирно известные движения из его предыдущего мира теперь будут и в этом…

Жаль, что никто из плебеев этого мира не мог оценить его искусство. Эти люди были совершенно слепы к очаровательным и кокетливым движениям молодого мастера Цзюнь. «Эх... талант есть, но никто не может понять это... Этот мир не понимает таланта! Так что я не ожидаю, что эти люди поймут это. Но я не отступлю сегодня!»

Все в главном зале смотрели на него, как на дурака. Они чувствовали, что больше не могут смотреть на это. «Внук Цзюнь Чжан Тиана – шут; как может семья Цзюнь терпеть такой кусок… того, о чём он стихи сочинял!» Все были безмолвны...

Затем они увидели, как он резко повернулся... и перешёл к рваным, но странно плавным движениям.

Надо признать, что если бы Цзюнь Мосе демонстрировал эти движения в своей предыдущей жизни... они считались бы чрезвычайно жесткими танцевальными движениями, и были бы помечены как шедевры танца. На самом деле, это не могло быть сделано без должного основания и подготовки. Но как Цзюнь Мосе мог выполнять эти движения?

Однако люди этого мира могли ассоциировать эти чрезвычайно трудные и художественные движения высокого уровня с действиями, совершаемыми мужчиной в спальне; даже женщины подумали то же самое о его «танцевальных» движениях. Они посмотрели на это провокационное движение его нижней части тела...

- А-а-ау! – Цзюнь Мосе закричал, казалось, он застонал. В главном зале была принцесса... вместе с несколькими другими замечательными молодыми леди и Императрицей... Они все проклинали в ярости: «Этот человек чрезвычайно пошлый! Ему не стыдно! Он действует таким образом перед столькими людьми!»

Глаза Дугу Сяо И стреляли огнём, в то время как красивое лицо принцессы Лин Мэн стало мертвенно-бледным. «Это крайне позорно! Это слишком вульгарно!»

«Послушайте меня... потому что я говорю со страстью,

Ужасные не сделают,

Не говори мне, что любишь меня,

Я слишком плох.

Не увлекайся этим старшим братом,

Этот старший брат-легенда,

Не провоцируй меня,

Я заставлю тебя харкать кровью».

Цзюнь Мосе читал эти стихи под взором публики. Тем не менее, тон его голоса был недопустимым, но он продолжал:

«Не смейся со мной,

Ведь я – твой отец,

Не связывайся со мной,

Я отрублю твой конец.

Сердце моё – хуже пустыни,

Я убью тебя и сожгу всё,

Ты смеешь меня позорить?

Пошёл ты на х*й!»

Когда Цзюнь Мосе закончил — его пальцы указали на одарённых учёных Института Вэньсин. Его выражение лица пылало яростью и убийством: «Я ещё не старался, старые пердуны! Думаете, можете смущать меня? Хер вам в рыло, сраные уроды! Ты разве не знаешь кто я, старик?»

Поднялся дикий шум в аудитории.

Кто были его слушатели? Они были государственные должностные лица, высказывающие свою точку зрения на протяжении большей части своей жизни. Они терпели каждое оскорбление и внимательно подбирали свои слова, чтобы отказаться от любой пошлости в своей речи. Тем не менее, Цзюнь Мосе прямо указал на своих оппонентов и оскорбил их.

Каждый стих был словно ударом. Затем, в конце, он указал пальцем в сторону учителей Института Вэньсин. Кроме того, он угрожал и оскорблял кого-то из старшего поколения.

- Ты... ты... ты... – Мэй Гао Цзе и Конг Лин Янь были почитаемыми учёными. Им никогда не хамили так раньше! И мало того, что развратник оскорбил их перед высокопоставленными чиновниками — он это сделал перед Императором! Они были крайне возмущены. Их тела начали лихорадочно дрожать, даже их бороды. Их лица посинели, глаза выкатились назад... казалось, что они вот-вот упадут в обморок от чрезмерного гнева...

- Ты проклятое злое существо! – Цзюнь Чжан Тиан вскочил. Его борода растрепалась, когда он гневно спустился вниз. Он не сдерживал своих сил и очень сильно ударил внука по заднице. Цзюнь Мосе чуть не полетел в облака в тот момент и уже планировал поцеловаться с колонной главного зала. Его мозг вылетел бы из черепа, если бы он попал в колонну.

Однако, за секунду до... появился человек и спас его.

Но кто?

Напротив дедули Цзюнь... стоял Дугу Цзенхэн.

Эти двое работали вместе много лет. Ну, как им не знать настроение друг друга? Он поймал Цзюнь Мосе. Его глаза расширились, и он закричал:

- Цзюнь Чжан Тиан! Ты что, идиот? Ты хочешь убить единственного оставшегося наследника своей семьи?!

- Никто пусть даже не пытается остановить меня! Я должен убить эту тварину! Мы потеряли честь! Он запятнал имя семьи Цзюнь! Если я не преподам ему урок, он никогда не сумеет вести себя как следует! – Цзюнь Чжан Тиан словно сошёл с ума от ярости. Его глаза покраснели и вот-вот вылезут из орбит. Казалось, что он собирается убить внука на хрен.

Тем не менее, эти слова заставили других гражданских и военных чиновников презирать его: «Какую честь он запятнал? Цзюнь Чжан Тиан, ты хоть знаешь, что такое честь? Ты уже не привык к поведению внука? Сколько раз он уже запятнал имя семьи сегодня? Но ты говоришь только о том, чтобы убить его сейчас? Вдруг ты изменил свое отношение и желаешь преподать ему урок? Это очень похвально!»

Однако они сдержали эти проклятия в своих сердцах и последовали за дедушкой Дугу. Все бросились к Цзюнь Чжан Тиану, чтобы держать его за руки и ноги. Как ещё они могли бы справиться с этой ситуацией?

Танг Юань кричал в тревоге:

- Он мёртв... Он мёртв, кто-нибудь, спасите его! Третий молодой мастер, мой хороший брат... пожалуйста, не умирай... А-а-а-а! – слёзы и сопли Танг Юаня полились на Цзюнь Мосе, словно волны прилива.

Стало так шумно, что Император вдруг яростно ударил о подлокотник Императорского престола и гневно закричал:

- Тихо! Заткнитесь! Какой позор!

Сила была такой, что все сразу остановились на своих местах и посмотрели друг на друга. Они почувствовали, что их силы исчерпаны.

- Ваше Величество, пожалуйста, рассудите нас. Пожалуйста, накажите этого бесстыдного и бешеного молодого сопляка! – Мэй Гао Цзе плакал горькими слезами, встав на колени на пол. Многие молодые студенты за эти годы терпели неудачу и добивались успеха. Однако кто-нибудь когда-либо унижал его такими вопиющими оскорблениями? Этот случай был чрезвычайно унизительным для него.

Цзюнь Мосе лежал без сознания на земле. Уголки его рта опустились вниз.

- Я очень разочарован сегодняшним днём! Очень разочарован! Как могут великие семьи грызться день и ночь? Как может Институт Вэньсин быть таким мелочным и недалеким вместо того чтобы содействовать на благо простого народа? Это дело заканчивается прямо сейчас! Все вы возвращаетесь домой!

Все были поражены тем, что услышали. Император произнёс эти слова очень серьёзным тоном.

Именно тогда все услышали звук поспешных шагов. Внезапно раздался тревожный голос:

- Чрезвычайное происшествие!

Военнослужащие посмотрели вверх. Битва была тем, чего эти кровожадные старшие жаждали, но не смогли получить удовольствие в течение длительного времени.

Императорский гвардеец поспешил, встал на колени и отдал Императору свиток.

- Волна зверей Суань из леса Тянь Фа атакует наши южные провинции? Как это возможно? – Император нахмурился. Он усомнился в том, что прочёл. Его хмурый голос был очень тихим. – Всё человечество в опасности. Неужели все так серьезно?

Следующая глава
Предыдущая глава 

Оглавление

Категория: Потусторонний Злой Монарх / Злой Монарх | Просмотров: 72 | Добавил: Admin | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar